Трамп, похоже, окончательно присвоил и интегрировал в свою поведенческую модель паттерны Путина. В то же время он начал реализовывать их в несколько более зрелой, «взрослой» форме — как абреакцию. То есть позволил себе экспериментально и практически тестировать агрессивные тенденции методом политических интервенций. Другими словами — научился.

Таким образом он постепенно легитимизирует для себя власть — в собственной субъективно означенной политической роли. Ту самую власть, которую ранее заимствовал у Путина в неразрывной, сначала невротической, а затем все более дезорганизованной форме символической зависимости.

Сегодня мы наблюдаем фазу сепарации — отделение «потомка» от родительской фигуры, зависимость от которой больше не является необходимой. В рамках проективной психодинамической логики — довольно типичной для психопатологии власти — этот процесс хорошо описывается через эдитальную метафору: после инсайта «познания истины» сын больше не может сосуществовать с отцом как источником всемогущества.

У таких сценаріях фігура батька або усувається, або символічно зміщується. Теоретично Трамп міг би перенаправити цей образ на Сі Цзіньпіна, але це малоймовірно: китайський лідер інтуїтивно вивірений, чітко тримає межі й не провокує на таку форму ідентифікації.

В любом случае, попытки Трампа действовать методами, напоминающими аннексию или агрессивное присвоение чужих территорий влияния, свидетельствуют об одном: «птичонок» вылетел из гнезда КГБ и впервые переживает свободу от зависимости, в которой находился годами. А освобождение от аддикции всегда сопровождается отложенной агрессией. Агрессия формирует мотивы, мотивы — действия.

Завершенный сценарий подобных актов мы уже видели: Венесуэла с ее изоляцией лидера как способом сломать вертикаль власти; или «идеальный» вариант — Крым. Янукович, кстати, был для Украины идентичным проектом.

В Венесуэле частично реализовалось то, что планировалось в Киеве «за три дня».

Трамп, возможно, не осознает всей этой динамики, но де-факто он амбициозно и эффективно переиграл Путина. Здесь важно учитывать контекст: в Венесуэле — хромой режим, подобный кубинскому, который уже исчерпал стратегический интерес; в Украине же — про-демократический вектор развития, сформированный еще со времен Майдана, с активным гражданским обществом.

Далее, вероятно, мы будем наблюдать, как Трамп, пытаясь укрепить свои позиции в США (несмотря на локальное падение рейтингов), начнет ломать стратегические рычаги и присваивать зоны влияния России и Китая в мире. Он будет действовать как универсальная «затычка» для всех политико-социальных трещин, которые возникают естественно: интуитивно идентифицирует проломы системы, входя в них своим присутствием и превращая локальные кризисы в персональные «победы». Со временем эти трещины станут расколами, где он сам — главный рычаг.

Потенциально удобной трещиной может стать Иран — но еще не время. Пожар должен догореть.

Подобная динамика уже прослеживается в Сирии, где, как и в Ираке или Ливии, постепенно формируется продемократический вектор. Эрдоган теоретически мог бы выступить в этой роли, но он значительно зрелее как политический субъект и не претендует на статус глобального рулевого.

Для справки.

Ливия сегодня — это переходная политическая система с однопалатным парламентом (Палата представителей), где реальная власть фрагментирована между несколькими центрами. Либеральной парламентской демократии западноевропейского типа там нет — это поле конкуренции властных группировок. Примерно так начиналась и Украина после Януковича.

Ирак имеет более четкую модель: унитарная парламентская республика по конституции 2005 года, но с уникальной внутренней динамикой.

В целом Трамп до сих пор резонирует с Путиным на подсознательном уровне, но каждый раз действует наперекор его ожиданиям. Ему не выгодно вступать в открытый конфликт с демократическими субъектами политики — это внутренне ощущается как нефункциональный и проигрышный путь. Он вырос в демократической среде, которая, хоть и деформировала его личностно, оставила базовое ощущение свободы как нормы.

И тут — слепая зона Путина. Оба они не до конца осознают принципиальную разницу между персоналистским просоциалистическим режимом конформистского типа и демократическим строем, где субъектность заложена в каждом гражданине. Путин антагонизирует демократиям снаружи; Трамп не способен полноценно консолидировать гражданское общество внутри страны, которое уже является свободным по своей сути.

В итоге мы видим две ригидные, малоадаптивные фигуры, неспособные к глубоким реадаптациям в мире, который динамически меняется. Трампу, по сути, остается один конструктивный путь — повторить сценарий давления на Мадуро, но уже по отношению к Путину, возглавив демократический альянс сил (НАТО) и действуя опосредованно, «чужими руками». В таком случае он действительно мог бы претендовать на Нобелевскую премию мира.

Вопрос лишь в том, способен ли он выйти за пределы собственной самоизоляции и личностных ограничений.

#Tar_Agustin #Psy_Trade $BNB $0G $BB