Maximous-Cryptobro

Europe Today: Third round of Ukraine peace talks to kick off in Geneva
$ENSO $BIO $SNX

На этой неделе Национальное антикоррупционное бюро Украины заявило о раскрытии схемы легализации почти 13 миллионов долларов — в интересах бывшего министра энергетики Германа Галущенко.
Если коротко — это не просто «взял и положил в карман». Это многоходовка.
По версии следствия, деньги выводились из энергетического сектора (фигурирует госкомпания Энергоатом), после чего начиналась классическая процедура «очистки»:
— иностранные фонды
— офшорные структуры
— счета в швейцарских банках
— и, что особенно интересно, операции с криптовалютой (предположительно USDT)
То есть схема выглядела не как тупой кэш, а как аккуратная международная архитектура.
Часть средств, как утверждают детективы, оформлялась через фонды, которые выглядели как инвестиционные структуры. Формально — всё чисто. По факту — легализация происхождения денег.
Около $4 млн, по данным следствия, были сняты наличными в Швейцарии. Остальные суммы размещались на счетах, приносили проценты, использовались на личные расходы семьи — образование, медицина, быт.
Отдельный пласт — крипта.
Следствие говорит, что цифровые активы использовались как элемент цепочки. И это логично: стейблкоины удобны для трансграничных операций, особенно если задача — быстро переместить ликвидность без лишнего внимания банковского комплаенса.
Сейчас дело рассматривается в Высший антикоррупционный суд. Мера пресечения — содержание под стражей с возможностью залога (сумма внушительная).
Также в материалах фигурирует бизнесмен Тимур Миндич и другие участники энергетического блока.
Почему эта история важна?
Потому что это не просто «очередной чиновник».
Это:
• стратегическая отрасль
• государственная компания
• международные финпотоки
• криптовалюта в роли инструмента

И каждый такой кейс — это удар либо по доверию, либо по системе. В зависимости от того, чем всё закончится.
Пока это версия следствия. Точку поставит суд.
Но сам факт того, что в подобных схемах уже официально фигурирует крипта — это отдельный сигнал рынку.
Мир меняется.
И схемы — тоже.

#Украина #НАБУ #коррупция #Энергетика #Энергоатом

Формально рабство там запрещено законом, и Мавритания была одной из последних стран мира, официально отменивших его в 1981 году, а затем криминализировавших в 2007. Однако на практике его пережитки сохраняются.
Исторически в стране сложилась система, где одни группы населения могли находиться в наследственной зависимости от других. Речь шла не только о принудительном труде, но и о социальной системе, в которой статус «передавался по рождению», и люди оказывались в положении слуг или зависимых работников без реальной свободы выбора.

Сегодня правительство Мавритании публично заявляет о борьбе с этим явлением, но правозащитники считают, что проблема полностью не решена. Организации вроде Anti-Slavery International и структуры Организация Объединённых Наций отмечают, что часть случаев связана с бедностью, низкой грамотностью и труднодоступностью помощи для жертв. Люди могут зависеть от «хозяев» экономически и социально, даже если юридически они свободны.
Важно понимать, что современное рабство там чаще выглядит не как исторические «рынки рабов», а как долговая зависимость, принудительный домашний труд или фактическая невозможность уйти от хозяина из-за давления среды.

Это социально-бытовые и навязанные обязательства, из которых человеку трудно выбраться.
Часто всё начинается с нужды. Семья занимает у более богатого человека еду, деньги на лечение, скот, семена, жильё или помощь в засуху. Долг может быть устным, без документов, с размытыми условиями. Проценты и «плата» назначаются хозяином, и человек отрабатывает долг трудом. Проблема в том, что из-за бедности и неграмотности долг почти не уменьшается: за жильё, питание и «штрафы» могут постоянно что-то добавлять, и зависимость тянется годами.

Бывает и наследственная форма. Если родители были зависимы от семьи хозяев, их дети с детства работают у тех же людей. Формально это называют «помощью» или «традицией», но по сути у человека нет реальной возможности уйти, потому что у него нет денег, земли, образования и поддержки, а давление общины велико.
Ещё один механизм — социальная зависимость. Хозяин может быть единственным источником работы, защиты или связи с внешним миром. Человек боится уйти, потому что не знает, как выжить самостоятельно, или опасается давления и стигмы.
Правозащитные организации, например Anti-Slavery International, отмечают, что ключ к разрыву таких «долгов» — доступ к образованию, независимому доходу и юридической помощи. Без этого формальная отмена рабства не всегда означает реальную свободу.
В Мавритании люди, оказавшиеся в такой зависимости, нередко сами описывают своё положение не словом «рабство», а как «так принято» или «так жили наши родители». Для части из них это выглядит как привычный порядок, в котором хозяин даёт еду, крышу и какую-то защиту, а они работают. Если человек с детства рос в этой системе и не видел другой жизни, он может воспринимать её как норму, а не как нарушение прав.

Многие говорят о страхе и неуверенности. Даже понимая, что юридически они свободны, люди боятся уйти, потому что не знают, где жить, как зарабатывать и кто их поддержит. В бедных сельских районах хозяин может быть единственным источником ресурсов и связей, поэтому разрыв отношений кажется опасным.
Есть и фактор убеждений. Некоторые объясняют своё положение традициями или религиозными представлениями, иногда в интерпретациях, которые выгодны хозяевам. Правозащитники отмечают, что такие взгляды формируются годами и поддерживаются социальной средой.
По данным организаций вроде Anti-Slavery International, когда людям дают образование, юридическую помощь и реальную возможность зарабатывать самостоятельно, их собственное восприятие меняется: они чаще начинают говорить о своём прошлом именно как о принуждении, а не «обычае».

$STO $ATM $B